?

Log in

No account? Create an account

В ожидании снега

Как же давно не было снега…

Бесснежные зимы замучили равнину и даже подобрались к самому подножью гор.

Время застыло где-то между весной и осенью — коричневым горизонтом там, далеко, и путанными сухими волосами несгоревшей за дождливое лето сорной травы здесь, прямо перед глазами.

Вязкий и сырой холодный воздух застревал в зубах.

Воды в реках стали прозрачно-бирюзовыми, но снега все не было, не было…

Так и шли дни нового года…

Дети днем всматривались в облака, идущие мимо, а старики ночами в ясные лица звезд да бездонную муть своих снов.

Дети месили грязь на футбольных полях без ворот, срывая шапки, чтобы остудить разгоряченные головы тенями далеких пиков (...)

жду снега здесь: http://www.gradus.pro/columnists/v-ozhidanii-snega.html

Дни гнева









В эти дни тридцать два года назад во Владикавказе (в те годы Орджоникидзе) произошло восстание, получившее в народе название «осетинской революции».

Пытаясь восстановить события тех дней по рассказам очевидцев, я встретилась с теми, у кого в годы советской власти хватило мужества и смелости выступить против осетинской коррупции и ингушского криминала.

События 1981 года — тема закрытая. По сей день, вспоминая то время, простые люди все еще испытывают неподдельный ужас.

Точное число жертв тех событий по сей день не названо.

Понесшие несправедливые, жесточайшие наказания не реабилитированы.

Но, как бы то ни было, спустя тридцать два года дни гнева не забыты…

Read more...Collapse )

Капля крови







Элван Эрдин, турчанка, прожившая большую часть жизни в Англии, волею случая оказалась в Осетии и побывала в селении Горная Саниба, откуда более ста лет назад ушли в Турцию предки ее матери.



В пятом поколении по материнской линии Элван Эрдин потомок генерала Муссы Кундухова. Иными словами, прапраправнучка. Для кого-то это родство полумифическое. Капля крови, растворившаяся в море. Но что, если не магия этой капли, не ее сила, отраженная в народной мудрости «кровь не вода», заставила Элван Эрдин (Elvan Erdin) преодолев тысячи километров, напряженно вслушиваться в осетинскую речь и всматриваться в силуэты сторожевых башен на фоне синего неба.

В Осетии Элван встречают Кундуховы, старики и молодежь. Для них родственные узы — тема очень серьезная: «Мы давно ждали, когда же увидим турецких представителей нашей фамилии, когда же они потянутся на историческую Родину… И вот, наконец, Элван — первая ласточка, и мы ей несказанно рады».

Конечно же, мы едем в Горную Санибу, родовое поместье Кундуховых.(...)

горы


 Продолжение этой истории здесь: http://www.gradus.pro/top/kaplya-krovi.html

Время Цирка




В город Дзауджикау Цирк приехал.

Въехал вместе с дождями и холодом, прокрался накануне октября.

Клоуны-марионетки развешены под серой моросью.

Выцветший шатер облеплен мокрой, палой листвой.

Город замерзает рядами железобетонных конструкций на обочинах трасс.

Самое время…

Время греться у открытого огня, прыгая в горящий обруч.

Аааааап!

цирк1

Read more...Collapse )

Сœрибар у, Ирыстон!

tshinval1

В эти дни Осетия отмечает пятилетие победы в двухсотлетней войне с Грузией за независимость.
Август 2008 года выпал на нашу долю, но сколько поколений осетин жило и умирало в надежде услышать: Саерибар у, Ирыстон!
Им всем посвящается
.




Старик Джерджи провел ночь в подвале.

Город трясло и рвало на куски до самого утра. Он не зажигал свечи, лежал, заложив руки за голову, и смотрел в темноту.

Война вернулась.

Шел  артобстрел, но Джерджи понимал, что это слово не передает того, что творилось

за стенами его старого дома.

Все гремело, взрывалось и пылало.

Лежа на матрасе в самом углу, он пытался подобрать это слово…

И оно нашлось, и было непривычным и совершенно ему не знакомым…

Жуть.

Часа в три  он узнал, что горит Дом Правительства, и вышел на улицу. Огонь был повсюду. Казалось, горел весь город.

«Мы в кольце ада», – очень спокойно подумал старик и вернулся в дом.

В четыре часа грузинская радиостанция сообщила, что Цхинвал захвачен.

Не было ни надежды, ни паники, лишь состояние обреченности и безысходности. Кажется, впервые в жизни.

Всю ночь из подвала в подвал ползли мрачные слухи: «Очагов сопротивления больше нет, Цхинвал пал».

***

Во время затишья, часов в шесть утра, соседка-старуха закричала ему через забор: «Самолеты прилетели! Наши, русские прилетели!»

Он выбежал в сад… Над всей этой зеленью, над деревьями и горами,  в безоблачном, еще не раскаленном летнем небе, летели самолеты.

Джерджи  засмотрелся на них, задрав голову… И тут на город посыпались  бомбы. «Гуырдзиаг…» — прошептал Джерджи.

И вернулся в подвал.

Это и подвалом-то нельзя было назвать. Так, полуэтаж старого каменного дома.         Когда-то в другой жизни здесь была кухня, стояла печь. Здесь грели воду в огромных кастрюлях, купали детей, готовили и стирали.

Единственное окно выглядывало из полумрака в самый угол двора. Сверху громоздилась терраса, сбоку был забор. Потому здесь всегда было сумрачно и сыро. И лишь его мать свободно ориентировалась в полумраке среди тазов, кастрюль, дров, в клубах вечного пара…

Творила, мыла, варила…

Матери давно нет, кухня стала подвалом, сюда снесли всякий хлам со всего дома…

А запах, сладковатый запах так и не ушел. Да на стене все еще висело мучное сито. Праздничный круг, покрытый паутиной.

«Наверняка сито хранит частички белой мучной пыли, — подумалось ему, — да и следы ее рук.  Никто другой к нему не прикасался, сколько лет оно висит…»

Рвануло совсем рядом.

Джерджи вышел на улицу — на месте углового дома стояло облако пыли, пахло гарью…

Он побежал в ту сторону. Из другого двора осторожно вышла соседка и молча пошла за ним.

Дом был разрушен, крыша горела, огромная, обычно злющая собака сидела во дворе и смотрела на них, ожидая помощи, участия и милости.

Старик позвал хозяев, но никто не отзывался. Тогда он погладил собаку, а та прижалась к нему, словно щенок.

«Дом пуст, их здесь нет, Слава Богу, — сказала соседка, — уйдем отсюда».

Они вышли. Собака пошла за ними, кроткая, как овечка.

***

Горячим августовским днем старуха Фати выползла из тьмы сырого подвала навстречу танкам, въехавшим в ее старый, пыльный город.

Она провела в подвале безумную ночь и страшное утро…

Ближе к полудни, заслышав монотонный нарастающий шум, Фати залезла на кучу хлама и прильнула подслеповатыми глазами к подвальной решетке:  по улице прямо над ее головой  шли танки.

Гусеницы вспарывали асфальт и поднимали пыль.

Сердце старухи зашлось радостью: «Вара,  урыс, урыссœгтае, урыс œрбацыдысты! – прохрипела она сиплым, надломленным голосом своей подруге, –  Пойдем встречать их!»

Поддерживая друг друга под руки, две изможденные, растрепанные вороны старого Цхинвала выползли на свет.

Солнце слепило их старые глаза, жгло белые волосы, перекрашенные басмой в цвет траура.

Прикрывая глаза ладонью, неуверенно сделали они несколько шагов в сторону дороги…

И тут поняли, что ошиблись — на танках, ползущих по улице, были грузинские флаги.

«Гуырдзиаг…»  -  выдохнула старая Фати и остановилась…



Продолжение можно прочитать здесь: http://www.gradus.pro/top/saeribar-u-iry-ston.html

Булату Газданову

БЫТЬ НАРОДОМ


Вряд ли, оплакивая умирание языка, мы думаем о его музыке.

Нана, собрав по пепелищам младенцев, детей, подростков, не обходилась в их воспитании голыми словами, лишенными мелодий и интонаций.

Могу представить, что зимой, у огня, она тихо пела им, и отступали страхи.

Уходил пережитый ужас истребления и древний страх перед дикими животными, блуждающими во тьме.

Она пела, играла голосом, как ее мать и мать ее матери…

Тьма ночи - данность, но колыбельная рассеивает глубокий, непроглядный мрак не хуже огня.

Дети - искорки золы великого народа, худые, сирые его продолжатели, засыпали…

И во снах к ним приходили Небожители и Герои, и распоров мечами пологи холодной горной ночи, оставались на страже до рассвета.

Слова Нана облекались в музыку, и звуки эти вертели веретено, лили воду в кувшины, скрежетали каменными жерновами, складывались в хлопки, щепки и переливы, и учили горстку аланских сирот быть народом.

И птицы пели им о новом дне родного мира, и блеск меча Сослана, заброшенного в глубокие воды, мерещился в солнечных бликах и звенел чудесной сталью.

Нана пела, рассказывала, и в той легенде было место чуду…

И чудом был уцелевший, неведомым образом сохранившийся в крови и пожарищах хъисын фæндыр.

Висел себе на стене…

Нана не прикасалась к нему, потому как лишь мужчина мог взять хъисын фæндыр в руки.

Но однажды маленький мальчик - один из сыновей Нана, подошел к стене, на которой висел фæндыр, и словно завороженный стал смотреть на инструмент.

И протянул к нему руки…

Нана остановилась в своей ежедневной, бесконечной работе, глядя на ребенка…

Остановилось Солнце, и Луна остановилась…

Земля остановилась, и сам Бог переместил свой взор в тесное жилище вдовы и сирот.

Нана  все эти годы лишь делала вид, что фандыр не для них, не для их детских рук и забав.

На самом деле она давно ждала, ждала…

И вот наступил момент, она сняла инструмент со стены и отдала ребенку в руки.

Ребенок, околдованный солнечным теплом дерева, трепетом легко-звенящих струн, сел на пол и - поставив смычок на струны - заиграл.

Фальшиво и осторожно, тихо и боязливо, словно слепой, в темноте ища верные звуки…

А потом вышел, шагнул за порог жилища, и, слушая что-то безмолвное для остальных, всматриваясь в небо и ловя звуки птичьих песнопений, сел на камень у порога.

Он водил смычком туда-обратно, переставлял пальцы, меняя звучание, слушая высоту звуков и глубину…

Сравнивал с чем-то одному ему слышимым…

И звуки сложились, неловкие пальцы встали и смычок вывел колыбельную, что пела Нана детям из ночи в ночь, из раза в раз.

Солнце вспыхнуло, Луна замерцала, звезды зазвенели «в такт» струнам, Бог улыбнулся…

И Нана, сильная и великая, непоколебимая и твердая, закрыла лицо руками и впервые заплакала…

А мальчик все играл где-то там, за порогом, и тьма рассеялась, и Нана плакала от радости, потому, что теперь только увидела: ее народ выжил.



мой оригинальный текст здесь http://www.gradus.pro/profi/domashnyaya-biazarti/byit-narodom.html

Цемзавод

В последний день весны жители Алагирского района вновь выступили против строительства цемзавода в рекреационной зоне.

У въезда в город Алагир собралось более пятисот человек.

Изначальным требованием людей было решить вопрос, связанный со строительством завода, на общенародном референдуме. И хотя под обращением подписались десять тысяч человек, власть демократической инициативы не поддержала. В проведении референдума было отказано. Алагирцев заверили в том, что «предприятие закрытого цикла» совершенно безвредно, а заодно пристыдили, указав, что новый завод решит проблему острой нехватки рабочих мест в районе.

Оказалось, не первый раз.

Read more...Collapse )

Тадтаев

полиэтгорУ Тамерлана Тадтаева, участника войны за независимость Южной Осетии, прозаика, поэта, лауреата престижной «Русской премии», вышла новая книга «Полиэтиленовый город».

На презентации во Владикавказе сам автор, немногословный и застенчивый, представляя свою новую книгу рассказов, признался: «Я попытался честно описать то, что происходило в Цхинвале за 19 лет, с 1989 по 2008 гг. Я рассказал правду».

И в том, что он рассказывает правду, – нет сомнений. Такое невозможно придумать, так невозможно обмануть.

Read more...Collapse )

В этот раз...

В прошлом году парад "для народа" выглядел так: http://assa-biazarty.livejournal.com/3462.html
- сплошное разочарование...

После публикации того поста, суровые граждане даже предлагали лишить меня родительских прав: дескать, повела детей на Парад - подвергла их жизни риску...
Предлагали Парад дома смотреть...
Испугавшись, что детей у нас с мужем отберут и отдадут на воспитание телевизору, решила на парад в этом году не идти.

Но передумала....
Потому как продолжаю считать, что исключительно семья и ее традиции формируют личность. Увы, но у общества и государства сегодня есть дела по-важнее...

немного слов и фотоCollapse )

Белый Всадник

ожиданиеХ.Гассиев "Ожидание"

Есть две войны: одна – с громкими подвигами и наградами. Славой осетинских генералов, генерал-майоров, полковников. Приказами Генералиссимуса, в которых осетинские фамилии гремели голосом Левитана на всю Советскую страну.

А есть война другая, где было тихое терпение, стиснутые зубы, сжатые руки, повседневные подвиги преодоления и вечного ожидания… Безмолвная, безымянная, скромная война-жизнь. Женщин, стариков и детей…

Накануне 9-го мая, не чувствуя времени, жадно, взахлеб, часами, смотрю военную хронику. И плачу, всегда плачу.

«Мама, не плачь, ведь эту войну мы уже выиграли", -  утешает мой старший сын.

«Да, мой мальчик, выиграли, - спешно вытираю глаза, – но если бы ты знал, какой ценой, какой ценой…»

Ему не понять, если не рассказать, и я рассказываю…

                                                                     

Read more...Collapse )